Геть от руля!
Учитывая культуральные
особенности родной страны, должен
заметить, что перед психиатрами стоит
очень важная задача: не допустить, чтобы
одна российская беда водила автотранспорт
по второй. Причём, наличие противопоказаний
чаще всего только усиливает таксис к
водительскому сиденью, и убедить джигита,
что ему светит лишь гужевой и педальный
транспорт, бывает довольно сложно. И,
поверьте, дело не в мелочных придирках,
вроде несоответствия гордого профиля
пациента тонкому чувству прекрасного
у врача. Если уж отказал психиатр —
значит, есть заслуги перед отечественной
психиатрией, есть.
Один аксакал пришёл
на медкомиссию под руку с супругой. Как
выяснилось в ходе расспроса, иначе бы
потерялся: уж очень сдал за последний
год. Текущее число, месяц и год называл
уверенно, бойко. Правда, ошибся на сорок
лет, три месяца и десять дней, но к чему
все эти мелочные придирки, едрён-афедрон!
Доктор, правда, решил всё же покопаться.
Выяснилось, что дата — это цветочки.
Дед на полном серьёзе заявлял, что
работает в совхозе Ильича не скажу какой
области Казахской ССР, исправно выходит
на работу, и вообще — что за подозрения
такие? Супруга подтвердила, что было
дело, работал, но лет сорок назад. После
событий тридцати-сорокалетней давности
начиналась пустошь забвения, а уж о том,
что происходило вчера или час назад,
можно было даже не спрашивать. Своего
адреса он не знал, и как найти свой дом,
не имел ни малейшего представления.
Зачем? Жена подскажет. А сюда как приехал?
За рулём. ЗА КАКИМ, НАФИГ, РУЛЁМ?! Вот
странный врач, не знает, какой руль
бывает — круглый такой, гладкий,
посередине нажмёшь — машина гудит. А,
вспомнил, «Волга» называется. ЧТО, САМ?!
Ну, не бабу же вместо себя сажать, доктор,
вот вы скажете тоже! Жена подтвердила:
дед ездит за рулём сам. Держится строго
в правом ряду и смело жмёт аж сорок-сорок
пять в час. Шумахер в тандеме с Альцгеймером.
А жена подсказывает, где куда свернуть.
Нет, на красный он сам останавливается,
помнит. Да и водит на уровне спинномозговых
рефлексов. Так что вы, доктор, подписывайте
уже скорее, а то нам ещё по магазинам
надо, да и на дачу бы заглянуть не
мешало...
Другой товарищ ходил
на медкомиссию лично, очно, без ансамбля.
Очень был упорен, практически настырен.
Дескать, рулить хочу — просто сил моих
мужских нет, как хочу. То, что голоса в
голове постоянно — не беда, на скорость
не влияет. А что враждебное воздействие
из соседней галактики постоянно
оказывается — так ведь я же не на
звездолёт права прошу, а на автомобиль.
Как-нибудь разберусь, чем скорости в
коробке передач от космических отличаются,
я ведь шизофреник, а не дебил! Получив
отказ по очереди у всех докторов,
участвующих в медкомиссии, он решился
на радикальный шаг. Рассудив, что в
стране бумажка завсегда важнее человека,
он пошёл и сменил фамилию. И с новым
паспортом явился на медкомиссию. Мол,
я не Байрон, я другой. Ошибся он в одном:
в диспансере его знали как родного. В
итоге, чтобы исключить разночтения,
доктор чётким почерком вывел на бланке
медкомиссии: «К управлению автотранспортом
не годен. Годен к управлению рулём».
Третий товарищ и вовсе
потряс, причём не только воображение.
Дело в том, что у него в своё время нашли
эпилепсию. Естественно, ни о каких правах
не могло идти и речи — разве что в
какой-нибудь террористической организации
потребуется смертник-доброволец. В
идеале — водителем автобуса для
сотрудников организации. Но человек
старался, лечился, сумел свести
эпилептические приступы на нет, и решил:
пора за руль. Как уж он прошёл медкомиссию,
вопрос другой. И ведь водил машину,
причём долго — не месяц и не два. И жену
катал, на почётном переднем месте. Что
самое интересное, жена была не просто
в курсе его болезни — она эти припадки
видела собственными глазами. Но раз муж
сказал, что выздоровел — значит, руль
в зубы - и на дачу; опять же водку
пьянствовать, дисциплину хулиганить
да бардак бедокурить ему эпилепсия
никогда не мешала, а тут хоть какая-то,
да польза. Так вот и катались, пока их не дёрнула нелёгкая проехаться летним
вечером по одному городскому шоссе.
Шоссе это в городе
известно тем, что вдоль него стоят
проститутки. Есть у него и ещё одна
особенность, не столь заметная на первый
взгляд, но сыгравшая в этой истории
более роковую роль, чем жрицы любви. Это
тополя. Пирамидальные. Вдоль всего
шоссе. И на закате появляется интересный
эффект: огненный шар светит водителю и
пассажирам в глаза сквозь мелькающие
через равные (сажали аккуратно!) промежутки
стволы деревьев. Вот этот природный
стробоскоп и сработал, как хороший
запальный механизм.
Дама ещё удивилась:
вот ведь только что ехал, глядел на
бесстыдниц и ещё имел наглость уверять,
что просто следит за дорожной ситуацией
— мол, мало ли, вдруг кто под колёса
кинется! Ага, кто на кого кинется — это
ещё вопрос, в таком деле за мужиком глаз
да глаз нужен. Вон — уже насмотрелся,
бьётся в приступе спонтанного оргазма,
он бы так от жены возбуждался! Впрочем,
то, что было расценено, как оргазм,
оказалось полноценным эпилептическим
приступом, с судорогами, пеной изо рта
и прокушенным языком. Хорошо, что нога
соскользнула с педали газа, и до ночных
бабочек машина доехала по инерции, мягко
ткнувшись в высокий бордюр и заглохнув.
Вид мужика, бьющегося в конвульсиях, им
наверняка запомнился надолго — это ж
надо было ТАК его впечатлить, чисто
фамфаталь! Три штуки. А что супруга
другого мнения, так это от зависти,
ревности и общего градуса стервозности.
Должен отметить, что,
хотя результаты нашей работы ещё весьма
далеки от совершенства, но они есть, и
приступов острого слабоумия, равно как
и таранов по бредовым мотивам, всё же
не в пример меньше, чем элементарной
невнимательности, общей тормознутости
и откровенного хамства. Кто б ещё в ГИБДД
открыл отдел нравов за рулём...